Все сдохнут. А я останусь.
Перевод Mockingjay / "Сойка-пересмешница"

Перевод выполнен командой переводчиков сайта www.twilightrussia.ru эксклюзивно для сайта twilightrussia.ru.
Копирование в любом виде без разрешения администрации сайта запрещено.
Переводчик: Bellona
Редактор: FoxyFry
Разрешение на публикацию - получено.



Часть III. Убийца

Глава 20.


Это похоже на то, как в одно мгновение разукрашенное окно разбивается вдребезги, обнажая уродливый мир за собой. Смех сменяется криками, кровь орошает светлые камни, а настоящая дымовая завеса заменяет телевизионные спецэффекты.
Кажется, уже второй взрыв разрывает воздух и оставляет звон у меня в ушах. Но я не могу понять, откуда он доносится.
Я первой добегаю до Боггса, пытаюсь понять, что делать с ошметками плоти, оторванными конечностями и найти что-нибудь, чем можно остановить кровь, хлещущую из его тела. Гомес отталкивает меня в сторону, рывком открывая аптечку. Боггс сжимает мою руку. Похоже, что его лицо, посеревшее от смерти и пепла, уже приобретает отсутствующее выражение. Но его следующие слова звучат как приказ.
- Голо.

Голо. Я судорожно ощупываю все вокруг, пробираясь через скользкие от крови куски мостовой и вздрагивая, когда доводится коснуться еще теплой плоти. Нахожу его вдолбленным в лестницу вместе с ботинком Боггса. Поднимаю, вытерев его голыми руками, и возвращаю главнокомандующему.
У Гомеса в руках культя левого бедра Боггса, на которую он лихорадочно пытается наложить бандаж, но сам бандаж уже полностью пропитан кровью. Он пытается наложить еще один жгут выше существующего колена. Остальная часть команды окружает нас защитной стеной. Финник пытается привести в чувство Мессаллу, которого взрывом отбросило на стену. Джексон что-то отрывисто кричит в полевой коммуникатор, не слишком успешно пытаясь поднять по тревоге лагерь и выслать санитаров, но я знаю, что уже слишком поздно. Еще ребенком наблюдая за работой своей матери, я поняла, что когда лужа крови достигает определенного размера, назад дороги нет.

Я становлюсь на колени рядом с Боггсом, приготовившись повторить роль, которую я исполняла с Рутой, чтобы он мог за кого-то держаться перед уходом из жизни. Но Боггс обеими руками работает с Голо. Он набирает команды, прижимая большой палец к экрану для подтверждения отпечатка и быстро проговаривая последовательность букв и чисел в ответ. Зеленый луч света вырывается из Голо и бросает отблеск на его лицо. Он говорит:
- Негоден для дальнейшего командования. Передаю первичный допуск к секретной службе Солдату Китнисс Эвердин, Группа Четыре-Пять-Один.
Все, что он может сделать — это поднести Голо к моему лицу.
- Назови свое имя.

- Китнисс Эвердин, - произношу я в зеленый экран.
Внезапно я оказываюсь в ловушке его света. Я не могу пошевелиться или даже моргнуть, пока передо мной мелькают изображения. Он сканирует меня? Записывает? Пытается меня ослепить? Как только это исчезает, я трясу головой, чтобы привести мысли в порядок.
- Что вы сделали?
- Готовьтесь к отступлению! - выкрикивает Джексон.
Финник орет что-то сзади, жестами показывая в конец квартала, откуда мы пришли. Черный, маслянистый поток хлещет словно гейзер посреди улицы, вздымаясь между зданиями и создавая непреодолимую черную завесу. Это не похоже ни на жидкость, ни на газ — технический или природный. Но, разумеется, это смертельно. Мы не можем вернуться тем путем, которым пришли сюда.

Раздается оглушительный орудийный огонь, когда Гейл и Лиг 1 начинают прокладывать дорогу через камни к дальнему концу квартала. Я не понимаю, что они делают, пока не взрывается следующая бомба в десяти ярдах от нас, оставляя яму посреди улицы. Затем я понимаю, что это элементарная попытка разминировать улицу. Мы с Гомесом хватаем Боггса и тянем его за Гейлом. У него начинается агония, и он кричит от боли. Я хочу остановиться и найти иной путь, но темная завеса жуткой опухолью поднимается над зданиями и волной катится на нас.

Меня рывком отдергивает назад, я отпускаю Боггса и падаю на камни. Пит смотрит на меня сверху вниз, отсутствующим, безумным взглядом, вспоминая о свой задаче нападения, и его оружие поднимается надо мной с намерением разнести мне череп. Я перекатываюсь, услышав, как снаряд врезается в улицу, краем глаза замечая, как падают два тела — Митчелл хватает Пита и прижимает его к земле. Но Пит, который всегда был достаточно сильным, а теперь еще подпитанный отравляющим безумием, подсовывает ногу под живот Митчелла и отбрасывает его на землю подальше.


Механизм ловушки с грохотом захлопывается. Четыре кабеля, прикрепленные к колеям на зданиях, прорываются сквозь камни, таща за собой сеть, в которой оказывается Митчелл. Невозможно сразу понять, почему он в мгновение ока начинает истекать кровью, пока мы не замечаем зубцы на проволоке, которая окутывает его. Я тотчас же узнаю ее. Этой проволокой украшена верхушка забора в Двенадцатом. Я кричу ему, чтобы он не двигался, но начинаю давиться вкусом черноты, толстой и вязкой как смола. Волна накатилась и начала опускаться.

Гейл и Лиг 1 стреляют в замок парадной двери углового здания, а затем по кабелям, удерживающим сеть, в которую попал Митчелл. Остальные пытаются усмирить Пита. Я бросаюсь обратно к Боггсу, мы с Гомесом затаскиваем его в квартиру, через чью-то гостиную из бело-розового бархата, по коридору, увешанному семейными фото, на мраморный пол кухни, где мы падаем. Кастор и Полидевк ведут между собой извивающегося и вырывающегося Пита. Каким-то образом Джексон надевает на него наручники, но это только бесит его еще сильнее, и они вынуждены запереть его в кладовке.

В гостиной хлопает входная дверь, кричат люди. Затем слышен топот шагов по коридору, в то время как черная волна накрывает здание. В кухне мы слышим, как с треском вылетают окна. Отвратительный запах смолы разносится в воздухе. Финник несет Мессаллу. За ними в комнату, кашляя, врываются Лиг 1 и Крессида.
- Гейл! - ору я.
Он здесь, захлопывает дверь в кухню за собой, бросив только одно слово:
- Газы!
Кастор и Полидевк хватают полотенца и фартуки, чтобы заткнуть щели, пока Гейла рвет в ярко-желтую раковину.
- Митчелл? - спрашивает Гомес.
Лиг 1 лишь качает головой.

Боггс силой всовывает Голо в мою руку. Его губы двигаются, но я не могу понять, что он говорит. Я подношу свое ухо к его губам, чтобы уловить его хриплый шепот:
- Не доверяй им. Не отступай. Убей Пита. Делай то, за чем ты пришла.
Я отстраняюсь так, чтобы увидеть его лицо.
- Что? Боггс? Боггс?
Его глаза все еще открыты, но он уже мертв. В моей руке зажат, словно приклеенный его кровью, Голо.

Безумные удары, сотрясающие дверь кладовки, разом прекращают рваные вдохи только что заполняющие тишину. Пока мы вслушиваемся, мы замечаем, как силы покидают Пита. Стук превращается в нерегулярный барабанный бой. А затем ничего. Интересно, он еще жив...
- Он умер? - спрашивает Финник, опуская взгляд на Боггса.
Я киваю.
- Нам надо убираться отсюда. Сейчас же. Мы только что активировали целый переулок ловушек. Могу поспорить, что мы попали в поле зрения камер наблюдения.
- Даже не сомневайся, - произносит Кастор. - Все улицы буквально опутаны камерами наблюдения. Спорю, что они создали черную волну вручную, когда увидели, что мы записываем промо.

- И наши радиокоммуникаторы тут же сдохли. Скорее всего, это был электромагнитный импульс. Но я отведу нас обратно в лагерь. Дай мне Голо, - Джексон тянется к прибору, но я прижимаю его к груди.
- Нет. Боггс отдал его мне, - говорю я.
- Не смеши меня, - фыркает она. Конечно же, она думает, что это принадлежит ей. Она вторая по старшинству.
- Это правда, - говорит Гомес. – Перед смертью он передал полномочия главнокомандующего ей. Я видел.

- Почему он так поступил? - Требует ответа Джексон.
И правда, почему? Моя голова кружится от всех этих жутких событий, которые произошли за последние пять минут — Боггс, искалеченный, умирающий, мертвый; Пит в смертоносном гневе; Митчелл, окровавленный, захваченный в сети и поглощенный той черной волной. Я поворачиваюсь к Боггсу — он мне до ужаса нужен живым. Внезапно я понимаю, что он, и возможно, только он, целиком и полностью на моей стороне. Я размышляю над его последним приказом.
«Не доверяй им. Не отступай. Убей Пита. Делай то, зачем ты пришла».

Что он имел в виду? Кому не доверять? Повстанцам? Койн? Людям, которые в эту самую минуту смотрят на меня? Я не вернусь назад, но он должен был знать, что я не смогу просто так взять и пустить пулю в лоб Пита. Смогу ли я? Должна ли я? Догадался ли Боггс, что истинная причина моего пребывания здесь — это выследить и убить Сноу собственноручно?
Я не могу раздумывать над всем этим прямо сейчас, поэтому решаю выполнить первые два приказа: никому не доверять и забраться поглубже в Капитолий. Но как мне обосновать это? Как убедить их в том, что я могу оставить себе Голо?
- Потому что я на спецзадании по указанию президента Койн. Думаю, что Боггс был единственным, кто об этом знал.

Но это ни коем образом не убеждает Джексон.
- И что ты должна сделать?
Почему бы не сказать им правду? Ничего более убедительного я не придумаю. Но это должно было быть вполне правдоподобной миссией, а не местью.
- Убить президента Сноу до того, как человеческие потери в этой войне станут фатальными для нашего населения.
- Я тебе не верю, - заявляет Джексон. - Как твой действующий командир, я приказываю тебе передать мне допуск к секретной работе.
- Нет, - говорю я. - Это станет прямым нарушением приказа президента Койн.

Оружие на взводе. Половина отряда за Джексон, половина — за меня. Кто-то точно бы умер, если бы не заговорила Крессида:
- Это правда. Именно поэтому мы здесь. Плутарх хотел показать это по телевидению. Он думал, что если мы сможем продемонстрировать всем, как Сойка-пересмешница убивает Сноу, то война закончится.
Даже Джексон замолчала. А затем указала оружием на кладовку.
- А он зачем здесь?
Тут она меня поймала. Я не могу придумать разумной причины, по которой бы Койн отправила сюда буйного парня, запрограммированного на мое убийство при таком важном задании. Это действительно шло вразрез с моей историей. Крессида снова приходит мне на помощь.
- Потому что оба послеигровых интервью с Цезарем Фликерманом были проведены в личных апартаментах Сноу. Плутарх думает, что Пит может быть полезен в наших поисках их месторасположения.

Я хотела спросить у Крессиды, почему она лжет ради меня, почему борется за то, чтобы мы продолжали следовать моей самозваной миссии. Но сейчас не время.
- Нам нужно идти! - говорит Гейл. - Я иду за Китнисс. Если вы не хотите, то возвращайтесь обратно в лагерь. Но нельзя оставаться на месте!
Гомес открывает кладовку и взваливает бессознательного Пита себе не плечи.
- Готов.
- Боггс? - произносит Лиг 1.
- Мы не можем взять его с собой. Он бы понял, - говорит Финник. Он снимает оружие Боггса с его тела и перевешивает на собственные плечи. - Веди нас, Солдат Эвердин.

А я не знаю, куда вести. Я смотрю на Голо в поисках направления. Он все еще активирован, но с таким же успехом мог быть выключен. У меня нет времени, чтобы играться с кнопками, пытаясь выяснить, как эта штука работает.
- Я не знаю, как этим пользоваться, - говорю я Джексон. - Боггс сказал мне, что я могу рассчитывать на вас.
Джексон хмурится, выхватывает у меня Голо и набирает команду. В воздухе зависает голографический перекресток.
- Если выйдем через кухонную дверь, попадем во внутренний двор, а затем выходим с обратной стороны квартирного блока. Мы должны найти пересечение четырех улиц, как на экране.

Я пытаюсь понять наше месторасположение, вглядываясь в пересечения на карте, где в разных направлениях мигают точки-ловушки. К тому же там видно только те точки, о которых знает Плутарх. Голо не показал, что квартал, который мы только что покинули, был заминирован, не показал черный гейзер и что сеть была сделана из колючей проволоки. Кроме того, вполне возможно, что придется иметь дело с миротворцами, а они уж точно знают наше расположение. Я кусаю губу, чувствуя, как все взгляды обращаются на меня.
- Оденьте маски. Мы выходим той же дорогой, которой пришли.
Мгновенно посыпались возражения. Я постаралась перекричать их.
- Если волна была мощной, то она, возможно, запустила или поглотила остальные ловушки на нашем пути.

Все замолкают, размышляя над моими словами. Полидевк подает брату какие-то знаки.
- Возможно, это так же вывело из строя камеры, - перевел Кастор. - Закоптило оптику.
Гейл ставит свой ботинок на столешницу и изучает кляксу черной грязи на мыске. Соскребает ее кухонным ножом.
- Это не коррозийное. Думаю, это должно было либо придушить, либо отравить нас.
- Пожалуй, наилучшая перспектива, - говорит Лиг 1.
Маски надеты. Финник натягивает маску Пита на его безжизненное лицо. Крессида и Лиг 1 обе поддерживают ослабевшего Мессаллу.

Я жду, что кто-нибудь займет главную позицию, когда вспоминаю, что теперь это моя обязанность. Я толкаю кухонную дверь и не ощущаю никакого сопротивления. Полудюймовый слой чернильной слизи растекся из гостиной на три четвертых коридора. Осторожно коснувшись его краешком своего ботинка, я понимаю, что по своей консистенции это похоже на гель. Я поднимаю ногу, и слизь, слегка растянувшись, отлипает от ботинка и отпружинивает обратно. Я делаю три шага по этому гелю и оглядываюсь назад. Следов нет. Это первое хорошее событие за сегодня. Гель становится толще, когда я пересекаю гостиную. Я открываю входную дверь, ожидая, что сейчас на меня польются галлоны этой штуки, но оно держит форму.

Кажется, будто розовый и оранжевый блоки покрасили черной блестящей краской, которая будет держаться, пока не засохнет. Тротуары, здания, и даже крыши покрыты этим гелем. И что-то вроде огромной слезы висит над улицей. А на ней два выступа. Дуло ружья и человеческая рука. Митчелл. Я жду на обочине, не отводя от него взгляда, пока весь отряд не собирается рядом со мной.
- Если кто-то хочет вернуться по какой-либо причине, то сейчас самое время, - говорю я. - Не будет ни вопросов, ни обид.
Похоже, никто не собирается отступать. Так что я продолжаю двигаться к Капитолию, осознавая, что у нас мало времени. Здесь гель глубже, около шести дюймов, и каждый раз, когда поднимаешь ногу, он издает громкий чавкающий звук, но все еще скрывает наши следы.

Волна, должно быть, была огромной и неимоверно мощной, так как поразила несколько кварталов перед нами. И, хотя я ступаю с чрезвычайной осторожностью, думаю, что мое предположение о том, что волна запустила и тем самым обезвредила все ловушки, оказалось верным. Один квартал усыпан золотистыми тельцами ос-убийц. Должно быть, они едва высвободились, как тут же погибли из-за ядовитых газов. Чуть поодаль рухнул целый квартирный дом и лежал насыпью под слоем геля. Я перебегаю через улицу, подняв руку, чтобы остальные подождали, пока я разведаю обстановку, но, похоже, волна вывела из строя ловушки лучше, чем любой отряд повстанцев.

Могу сказать, что на пятом квартале мы достигли той точки, в которой волна начала иссякать. Слой геля здесь не больше дюйма, и я уже могу разглядеть маленькие голубые крыши на следующем перекрестке. Полуденный свет уже начал блекнуть, а нам позарез нужно найти укрытие и разработать план. Я выбираю квартиру в дальней части квартала. Гомес взламывает ломом замок, а я приказываю всем идти внутрь. На минуту я еще задерживаюсь на улице, наблюдая, как исчезают наши следы, а затем закрываю за собой дверь.
Фонари на нашем оружии освещают огромную гостиную с зеркальными стенами, отражающими каждый наш шаг. Гейл проверяет окна, которые совершенно не повреждены и снимает маску.
- Все в порядке. Запах чувствуется, но он не такой сильный.

Похоже, планировка в этой квартире такая же, как и в первом нашем убежище. Гель не пропускает естественный дневной свет сквозь окна на фасаде, но все же немного света пробивается через кухонные жалюзи. Из коридора есть выход в две спальни с ванными. Спиральная лестница из гостиной ведет в открытое пространство, которое является частью второго этажа. Наверху окон нет, но свет оставлен зажженным, вероятно, из-за спешной эвакуации. Одну стену занимает огромный телеэкран, пустой, но мягко мерцающий. Плюшевые кресла и диваны разбросаны по периметру гостиной. Именно здесь мы и собираемся, падая на обивку и пытаясь отдышаться.

Джексон направляет свое оружие на Пита, хотя он все еще связан и без сознания, уложенный Гомесом поперек темно-синего дивана. Что я собираюсь с ним делать? А с командой? Да и, честно говоря, со всеми остальными, за исключением Гейла и Финника? Потому что я скорее бы выследила Сноу с этими двумя, чем без них. Но я не могу вести десять человек через весь Капитолий, выполняя вымышленную миссию, даже если я научусь обращаться с Голо. Должна ли я, могла ли я отправить всех их назад, когда у меня была такая возможность? Или это было бы слишком опасно? И для них, и для моей миссии? Может быть, мне не следовало слушать Боггса, ведь он мог быть в предсмертном бреду. Может, мне стоило все объяснить, но тогда Джексон бы все свернула и мы бы вернулись в лагерь. Где мне пришлось бы отчитываться перед Койн.

Как только вся эта мешанина мыслей о том, куда мне тащить всех остальных полностью заняла мой мозг, комнату сотрясла серия отдаленных взрывов.
- Это далеко, - заверила нас Джексон. – За четыре или пять кварталов от нас.
- Там, где мы оставили Боггса, - говорит Лиг 1.
Хотя никто и не сделал ни одного движения по направлению к нему, телевизор ожил, подав высокий пикающий звук, заставив половину нашего отряда вскочить на ноги.
- Все в порядке! – выкрикивает Крессида. – Это лишь сигнал опасности. Каждый телевизор в Капитолии активируется для него автоматически.

На экране появляемся мы, как раз после того, как Боггс подорвался на мине. Голос за кадром рассказывает аудитории, что они показывают, как мы пытаемся перегруппироваться, открываем огонь по черному гелю посреди улицы, теряем контроль над ситуацией. Мы видим хаос, последовавший за тем, как волна накрывает камеры. Последнее, что мы видим – как Гейл в одиночку на улице пытается отстрелить кабели, связавшие Митчелла.
Репортер называет Гейла, Финника, Боггса, Пита, Крессиду и меня по именам.
- Съемки с воздуха не было. Должно быть, Боггс был прав насчет их оснащенности планолетами, - говорит Кастор.
Я этого не заметила, но думаю, такие нюансы видны лишь операторам.

Вещание продолжается со внутреннего двора здания, в котором мы укрывались. Миротворцы выстраиваются вдоль противоположной нашему бывшему убежищу крыши. Орудия выстреливают в ряд квартир, запуская серию взрывов, которые мы слышали, и здание разлетается на камни и пыль.
Теперь нам показывают прямой эфир. Репортер стоит на крыше рядом с миротворцами. Позади нее горят квартиры. Пожарники пытаются справиться с пламенем при помощи шлангов. Нас объявляют мертвыми.
- В конце концов, хоть в чем-то повезло, - произносит Гомес.

Думаю, он прав. Конечно, так лучше, чем если Капитолий будет нас преследовать. Но я представляю себе, каково это будет смотреть в Тринадцатом. Там, где моя мама, Прим, Хейзел и дети, Энни, Хеймитч и все остальные жители Тринадцатого будут думать, будто только что увидели нашу смерть.
- Мой отец. Он только потерял мою сестру и теперь… - произносит Лиг 1.
Мы смотрим, как они проигрывают этот фрагмент снова и снова. Упиваясь своей победой, в особенности надо мной. Вдруг он прерывается, чтобы показать кадры, как Сойка-пересмешница поднимает восстание – думаю, эта часть у них уже была заготовлена, так как все выглядит чересчур идеально – а затем снова включается прямой эфир, где парочка репортеров может обсудить заслуженный мной такой жестокий конец. Потом они обещают, что Сноу сделает официальное заявление. Экран снова гаснет.

Повстанцы не сделали ни одной попытки прервать передачу, что наводит на мысль — они поверили в это. Если это действительно так, то теперь мы действительно сами по себе.
- Итак, теперь, когда мы мертвы, каким будет наш следующий шаг? – спрашивает Гейл.
- Разве не ясно? – Никто не заметил, как Пит пришел в себя. Я не знаю, как долго он смотрел все это, но, судя по несчастному выражению его лица, он видел достаточно, чтобы понять, что произошло на улице. Как он обезумел и попытался снести мне голову, столкнув Митчелла в ловушку. Он сел болезненным рывком и обратился к Гейлу.
- Наш следующий шаг... убить меня.

@темы: книга "сойка-пересмешница"